23-27 апреля в Иерусалиме начала работу новая программа Евроазиатского еврейского конгресса «Открытие Израиля» для журналистов нееврейских СМИ из стран, общины которых объединяет ЕАЕК. Программа проводится в рамках приоритетного направления деятельности Конгресса по укреплению солидарности с Израилем.

Как отметил в обращении к участникам программы генеральный секретарь ЕАЕК Михаил Членов, «Способствуя журналистам нееврейских СМИ в «открытии» еврейского государства наш Конгресс преследует простую и ясную цель: сломать сложившийся в масс-медиа стереотип Израиля, как вечно воюющего государства, занятого исключительно противостоянием с соседями. Задача программы – противопоставить лжи и предвзятости, которые нередко сопутствуют освещению израильской темы в СМИ, честность и объективность».

25 апреля в Израиле второй день работала новая программа ЕАЕК для журналистов нееврейских СМИ «Открытие Израиля». В этот день участники программы посетили торжественную церемонию, посвященную Дню памяти павших в войнах Израиля – Йом а-Зикарон, прошедшую у мэрии Иерусалима. На церемонии прозвучала поминальная молитва, выступил мэр израильской столицы Нир Баркат.
В Министерстве туризма с участниками программы встретились руководитель отдела по связям с Россией, Украиной и Германией Ксения Кобякова и советник министра Ефим Трахтенберг. Сотрудники министерства рассказали журналистам о состоянии туристической отрасли в Израиле, развитии разных видов туризма из стран СНГ – паломнического, медицинского, археологического и даже экстремального, а также о проблемах, связанных с развитием туризма, в частности, сложностях между стремлением к увеличению туристического потока и жесткими требованиями служб безопасности. Журналисты задавали вопросы относительно развития двустороннего туризма со странами, которые они представляют.

Участники программы посетили мусульманскую деревню Абу-Гош, населенную потомками чеченцев, переселившихся на Ближний Восток около пятисот лет назад. Жители деревни известны своим лояльным отношением к Государству Израиль с момента его основания. Журналистов принял глава местного совета Салим Джабер, который подробно рассказал о жизни деревни, которую он с гордостью назвал «мостом между израильтянами и палестинцами». Как сказал глава администрации, «арабы наши братья, а Израиль – наша страна». Большой интерес журналистов вызвал рассказ о поисках жителями деревни своих исторических корней и развивающихся контактах с Чеченской республикой. В деревне при содействии властей Чечни строится новая большая мечеть, появилась улица, названная именем Ахмада Кадырова. После трапезы в известном кулинарным искусством своих жителей Абу-Гоше журналисты вернулись в Иерусалим.

Следующим пунктом программы стало посещение национального мемориала Катастрофы и героизма «Яд Вашем». Экскурсию для журналистов провел руководитель проекта по увековечению имен жертв Холокоста, известный кинорежиссер-документалист Борис Мафцир. В завершение экскурсии он обратился к журналистам с просьбой донести до читателей информацию о руководимом им проекте и тем помочь в возвращении имен погибших.

Вечером была организована встреча журналистов с их бывшими соотечественниками – руководителями и представителями землячеств Азербайджана, Армении, Казахстана, России и Украины.
День завершился на смотровой площадке «Тальпиот», откуда участники программы наблюдали салют, приуроченный к наступающему Дню Независимости Израиля.

Лейла Нароушвили

Ситуация действительно напряженная, о чем и рассказал в интервью порталу «Грузия Online» эксперт «Грузинского института российских исследований» Ираклий Торонджадзе.

Если в прошлом году российские СМИ прогнозировали, что США нанесут удары по Ирану 25 декабря, то сегодня роковой цифрой называют 30 января. По заявлению российского вице-премьера Дмитрия Рогозина, Россия рассматривает военные действия против своего соседа – Ирана как «прямую угрозу своим национальным интересам и как ответственная страна» не допустит эскалацию. С другой стороны, США не намерены ослаблять свои требования к Ирану по ядерной проблеме и тоже угрожает, но Ирану.

С целью достижения собственных выгод в случае обострения ситуации в Иране Россия планирует провести крупные военные учения «Кавказ2012». Как пишет НГ, «сценарий учений предусматривает возможную войну США с Ираном, также конфликты в районе Каспия и Южного Кавказа. В этом году учения будут носить не оперативно-тактический, а стратегический характер» и будут участвовать все виды войск РФ. «…также будет задействована система управления сил воздушной обороны «Барнаул-Т», которая контролирует не только воздушное пространство России, но и всего Южного Кавказа, что очень важно, так как дислоцированная в Армении 102-я российская военная база отрезана от всех остальных баз Южного военного округа» – пишет Независимая газета.

Ситуация действительно напряженная, о чем и рассказал в интервью порталу «Грузия Online» эксперт «Грузинского института российских исследований» Ираклий Торонджадзе.

- Россия планирует провести крупномасштабные «командно-штабные военные учения «Кавказ2012», аналогично 2008 года, благодаря которой «в короткие сроки стало возможным поражение Грузии» – как пишет НГ. Можно допустить продолжение старой войны против Грузии?

- В сегодняшнем динамичном мире ситуация на Ближнем Востоке и вокруг Грузии изменилась и стала очень напряженной, в основном вокруг Ирана, Турции, России и южнокавказских республик. Ситуация в Сирии, которая раньше считалась более-менее отдаленной от региона, может непосредственно отразится на Южный Кавказ. С Ираном серьезная ситуация – Иран никак не могут склонить отказаться от создания ядерного оружия и если в обозримом будущем Иран продолжит работать в этом направлении, а у них есть такие технологии, то по Ирану, вероятно, нанесут удар.

Все страны региона, в первую очередь Турция и Израиль, против создания Ираном ядерного оружия, он станет вторым мусульманским ядерным государством после Пакистана. Разумеется, очень многие не заинтересованы допустить подобное. В этом контексте, наверное, и следует рассматривать будущие военные учения России – за военными действиями в Иране автоматически последует готовность российских войск на юге. Говорить конкретно, в каких формах будут развиваться события – из сферы предсказания, но то, что Россия будет готовится к самым радикальным мерам, это однозначно – как минимум, будет увеличено военное присутствие в Южной Осетии, Абхазии и на 102-й военной базе в Армении.

- Кстати, недавно Алексей Дугин сказал такую фразу – если военные решат, то война начнеться и никто не будет спрашивать Путина…

- Дугин озвучил то, что услышал от военных, но скорее всего, он говорит приятное для Генштаба, т.е. для своих хозяев, подчеркивая, что военные не будут считаться даже с президентом. Я все же не думаю, что в России так обстоят дела и военные стали настолько независимыми и сильными, что могут, не спрашивая первых лиц государства, начать военные действия.

- Как бы не развивались события, Грузия имеет право на самооборону…

- Грузия должна и готовится к оборонительной войне, это стояло на повестке дня всегда, особенно после 2008 года. Главное, четко провести линию и подчеркнуть, что мы готовимся именно к оборонительной войне, так как после 2008 года все еще возникают вопросы, что агрессию совершила Грузия. Разумеется, это не так, война началась не в 2008-м, а гораздо раньше – 2008 год был одним из эпизодов затяжной войны против государственности Грузии. К сожалению, война и сегодня продолжается, у нас нет мирного договора с Россией, подписано только перемирие и условия прекращения огня, и то при посредничестве ЕС.

- России никто не мешает наращивать вооружение в оккупированных ее грузинских регионах. Можно как-то повлиять на этот процесс?

- У нас, разумеется, не хватит сил остановить Россию, надо в многостороннем порядке принудить ее выполнять международное право. Все европейские страны заинтересованы, чтобы российский военный потенциал был под контролем и они обязательно будут этого добиваться. На нынешнем этапе, из-за определенных меркантильных интересов вопрос стал второстепенным, но это не означает, что работа в этом направлении не продолжается или вопрос вовсе не стоит на повестке дня. Если конкретно, на Россию особенно не нажимают из-за энергетических интересов.

- Но Россия давит на всех из-за того, что некоторые трубопроводы обходят ее стороной…

- Изначально предполагалось что эти трубопроводы повысят нашу безопасность, но война в 2008-м показала, что не все так однозначно. То, что Россия стала монополистом на европейском энергетическом рынке и хочет стать таковым в добыче и транспортировке энергоресурсов, это факт, что и является одним из самых серьезных направлений российской политики. Но по оценкам экспертов, контракты по поставкам энергоресурсов, которые Россия подписала с европейскими странами, превышают объем добываемой ею нефти и газа. Россия подписала эти контракты в надежде на перезакупку каспийских энергоресурсов и всячески будет препятствовать любому другому пути их сбыта. С одной стороны, Россия может потерять свое влияние в Европе, с другой – в Центральной Азии и Каспийском бассейне. Поэтому, Россия будет стараться не допустить потери роли монополиста, что в Кремле рассматривается как первостепенная задача национальной безопасности.

Конфликт интересов уже существует, главное, как они будут разрешены – путем переговоров или силовыми методами. Я считаю, что пока стоит Грузия, пока мы неподконтрольны России, эти маршруты дойдут до европейских потребителей без России. Поэтому, главной задачей для нашего северного соседа является именно Грузия. У нас уже третий президент, но никто России не нравится, все неприемлемы для нее. На самом деле все связано не с личностями, а с тем, что мы имеем свои определенные интересы, поэтому для России представляет опасность само существование грузинского государства и она всячески старается подорвать наш суверенитет.В начале 90-х Грузия была расчленена на несколько частей и войска черноморского флота стояли по разделительной линии. Когда те энергопроекты стали недостижимыми для России, была признана независимость Абхазии и Южной Осетии, и это все направлено против суверенитета Грузии.

- В новой Концепции Национальной безопасности Грузии четко прописано, что Россия – это страна, от которой исходит опасность для суверенитета и государственности Грузии. Некоторые эксперты высказались против такой характеристики России, ссылаясь на неполиткорректность. Должна ли была Грузия констатировать существующие реалии?

- Я не читал их оценки, но обязательно должно быть четко записано и зафиксировано. Дело в том, что Концепция Национальной безопасности, документ, как бы, двоякого назначения: 1. Визитная карточка любой страны заграницей, а внутри – для руководства чиновников, которые непосредственно должны выполнять прописанные в концепции положения. В этом смысле, в столь важном государственном документе, как Концепция Национальной безопасности, должна быть четко зафиксирована та реальность, которая существует. Россия оккупировала большую часть нашей территории, постоянно угрожает нашему суверенитету, не представляю, как можно скрыть, что Россия является нашим врагом?

- Также высказана критика в отношении того, что в Концепции поименно не названы такие страны, как Англия, Франция, Германия, хотя несколько раз в соответствующем контексте встречается «ЕС», «страны ЕС», также отдельно прописано, что Грузия придерживается курса на членство в европейские структуры и евроинтеграцию…

- Насколько я помню, в 2008 году Саркози выступал от имени Евросоюза, опять таки, Концепция строится на реалиях, а она такова, что у нас одинаково нормальные, сбалансированные двусторонние отношения со всеми странами ЕС.

-Насколько взрывоопасна ситуация России?

- Трудно сказать, что ситуация нестабильная, но то, что русскому народу порядком надоел Путин и тандем, это факт. Ясно и то, что сегодня у Путина есть достаточно сил и влияния, чтобы выиграть выборы тем или иным путем. Конечно, президентство Путина не отразиться хорошо на наши отношения, хотя конкретно во что выльется, трудно сказать. Опять таки, все зависит от энергоносителей – по большому счету, от запасов Каспийского бассейна. Выход всего этого богатства на западные рынки возможно или через Россию, или через Грузию, или через Иран. Об Иране мы уже говорили; через Афганистан можно до Индийского океана, но там неспокойно и мало шансов на осуществление этого варианта транспортировки. Единственный реальный путь доставки этих богатств и ресурсов до европейского рынка – это через Южный Кавказ. Проектируется и Набукко, вокруг которого такие страсти, но газа хватит и для этой магистрали.

Охлаждение или наоборот, улучшение отношений зависит не от политики конкретных лидеров или политических сил, а от геополитических реалий. Есть и конкурент в виде сланцевого газа. Правда американцы разработали сравнительно дешевую технологию добычи газа из сланца и обходиться чуть дешевле или возможно, столько же, сколько Европе закупка российского газа, но пока сланцевый газ не опасный конкурент.

- Возможны ли российско-грузинские переговоры с учетом уважения государственности и суверенитета Грузии?

- С Путиным и с этим тандемом, с этим режимом нет никакой перспективы. Россия рассматривает существование грузинского государства, как угрозу для себя и исходит из этого. Российское руководство, политическая элита все еще придерживаются такого подхода и нет никакого смысла в переговорах. Нет с их стороны готовности идти на встречу. Если рассматривать нашу историю за последние 20 лет, с получения независимости, то у России не нашлось ни одного пряника для Грузии. Это ж не случайно, Шеварднадзе до 1997-98 гг. шел в фарватере России до такой степени, что назначал министров по звонкам из Москвы. И что он получил? Российские военные могли нам помочь в военной сфере, урегулирование конфликтов в Абхазии и Южной Осетии не были связаны с финансами, но Москва всегда шла на обострение этих конфликтов.

Еще в далекие советские годы, Россия постоянно внушала абхазам и осетинам, что во всем виноваты грузины, Тбилиси, хотя те же процессы происходили во всем Советском Союзе и везде винили Москву, а в Абхазии – только Тбилиси. Такова была политика Москвы, что по сей день дает о себе знать и проявляется среди этих народов, особенно абхазов – они растят своих детей, новое поколение, ненавистью к грузинам, надо признаться, у нас нет такого.

Может быть, когда-нибудь в Россию придут силы, которые иначе будут воспринимать вещи и начнут сотрудничать с нами, но не сегодняшняя элита. Российская пропаганда сделала Грузию врагом №1 для россиян, более того, они уверены, что Грузия мусульманская страна с населением в 50-60 млн ! Это все из-за целенаправленной пропаганды российских государственных СМИ.

- Современная политика Грузии применительно к Северному Кавказу очень раздражает российские власти. Должна Грузия выстраивать свои отношения с этим регионом, не оглядываясь на Москву?

- Грузия должна вести независимую политику с Северным Кавказом и в случае дружбы, и в случае конфликта. Мы всегда были на Кавказе лидерами и сегодня этот факт остается в сознании северокавказких народов. По большому счету, четко должна быть прописана политика долгосрочных отношений с Северным Кавказом. Это обязательно.

Северный Кавказ очень пестрый регион, где проживают многие народы и переплетаются многие интересы, следовательно, нельзя сказать, что все положительно относятся к Грузии. Но то, что они считают Грузию продвинутой страной и держат равнение на нас, опять таки, в культурном плане ждут поддержки с нашей стороны и мы пример для них, это факт. Например, после признания Грузией геноцида черкесов, в политическом плане появилось совсем другое отношение к Грузии со стороны черкесов.

- Как вы воспринимаете Иванишвили – он российский проект?

- Трудно дать однозначный ответ, для этого надо иметь факты, у меня их нет.В любом случае, появление сильной фигуры в грузинской политике положительно отразится на развитие демократии в нашей стране, как отметил президент Саакашвили и я абсолютно с ним согласен.

- Сильная фигура исходя из своих финансовых возможностей или как политик?

- Разумеется, финансовая сила приносит и определенную свободу действий, которой были лишены другие. Посмотрим…

История народов Кавказа представляется чередой скорее неудачных попыток осуществления планов кавказского единства, нежели удачных. Можно сказать, что XI-XII века являются как раз исключением среди этих неудачных попыток. Это короткий период, но он оказывает большое влияние на дальнейшую историю народов Кавказа. В это время возродилась не только Грузия, но зародилась намного более пространная общность – Кавказ. У нее еще не было историко-географического названия но, как отмечают историки, уже было ясно, что имя ей будет “Сакартвело” .

Организующим центром этого большого региона была Грузия. “Грузином” же считалсятот, кто несмотря на этническое происхождение, признавал грузинское (диофизитское) христианство, был приобщен к Грузинским феодальным отношениям и вел деятельность на Грузинской политической и культурной арене. В рамки этой арены постепенно втягивался весь Кавказ. Развитие региона происходило и на основе Грузинского языка, который к тому времени являлся универсальным языком богослужения в масштабах Кавказа.

Примерно в это же время рождается Грузинская мессионистская идея, которая основывалась на вере, что:

1. У грузинского языка особая миссия;
2. Риза господня находится в Грузии;
3. Грузия –удел богородицы;
4. У династии Багратиони – божественное происхождение.

Данная идея служила той же цели, что и концепция Леонтия Мровели и играла большую роль в политической и культурной жизни Грузии XI-XII веков. Мессианство относится к устойчивым стереотипам политического мышления и поведения, которые возникают в определенных условиях и практически не претерпевают изменений во времени. Хотя Грузинская мессионистская идея как раз не отличается долголетием.

Религия играла большую роль в становлении единого Кавказа. Посредством Грузии христианство распространялось и на Северный Кавказ, где находились епископские кафедры, устанавливалось политическое и культурное влияние Грузии.
Но история кавказского единства оказалась кратковременной. Грузия не смогла осуществить две самые эффективные формы экспансии: экономическая экспансия– экономическое освоение находящихся под влиянием провинций со стороны развитого торгового капиталаи культурная экспансия. Скорее всего, Грузии не хватило необходимого времени для продолжения и развития процесса.

С XIII века, после Монгольского нашествия, на Северном Кавказе постепенно укореняется Ислам. По северную и южную стороны Кавказского хребта оформились две различные по сути своей политические и культурные системы. Разница между народами становилась все более чувствительной. Основанная в XIвеке идеологическо-политическая концепция время от времени оживала и в последующие столетия. К примеру, во времена Ираклия IIвозникла идея объединения Кавказа под единым правлением Ираклия, но положение было совершенно иным и идея этого единства определялась остротой вопроса внешнеполитической ориентации.

Своего рода объединение кавказских народов произошло в рамках Российской Империи. В состав кавказскогонаместничества вошли административные территории как Южного, так и Северного Кавказа, а административным центром и местом пребывания Наместника являлся Тбилиси.

После установления Советской власти, Россия еще раз попыталась создать единые административные границы на Северном и Южном Кавказе: в 1924-1936 годах существовала Закавказская Советская Федеративная Социалистическая Республика, в 1922-1924 годах – Автономная Республика Горцев в составе РСФСР. Не последовало успехани за этой попыткой. За той или иной попыткой объеденения Кавказа стояли определенные политические реалии.

Идея “Единого Кавказского дома” и попытки ее реализации в начале 90-х годов XX века. Идея “Мирного Кавказа” как альтернативы версии С.Хантингтона.

Концепция Единого Кавказского дома в начале 90-х годов была обусловлена созданной после распада СССР новой реальностью и пафосом конфронтации с Россией. Само понятие этого “Дома” авторы идеи представляли по-разному: речь шла то о Кавказском парламенте, то об единстве вроде Евросоюза. Вне поле зрения оставался тот фактор, что такого типа объединение основывается на общем мировоззрении (исходя из религии), общих ценностях, общей экономической системе, общем информационном пространстве и других, не существующих в случае Кавказа, факторах. Поэтому дело создания “Единого Кавказского Дома” дальше декларацийне зашло.

Единственное, свидетелями попытки воплощениячего мы стали – созданная в начале 90-х Конфедерация горских народов Кавказа, которая в скором времени была переименована в Конфедерацию народов Кавказа. Несмотря на то, что организация ставила целью развитие социально-культурного и политического сотрудничества народов Кавказа, предотвращение или мирное урегулирование этнических и иного рода конфликтов, разработку единой, скоординированной системы обороны в случае нападения внешнего врага, главной проблемой Конфедерации по-прежнему оставался вопрос ее единства. Более того, вскоре стала явной беспомощность этой организации. Действия Конфедерации народов Кавказа, которые выразились вначале в поддержке Абхазского сепаратизма, а затем в противоборстве с освободительным движением Чечни – вкорне противоречили принципам самой организации.На ее репутацию вскоре пала тень, как на управляемое Кремлем учреждение, реальной целью которого являлось не допустить объединение народов региона, усматривая в этом разрушительную для себя опасность.

История свидетельствует, что интеграционные процессы на Кавказе, по сути своей, всегда носили антироссийский характер. Неудивительно, что Москва была заинтересована в пресечении таких попыток. Но игнорирование этих процессов было бы равнозначно уступке инициативы лидерам Чечни. После 1992 года Москва использовала Конфедерацию против Грузии и к тому же помогла ей в создании системы обороны.

Центральная пресса писала о Конфедерации больше, чем в Республиках Северного Кавказа. Знаменателен факт, что центральные информационные средства России того времени пытались представить дело таким образом, будто речь идет о реальном образовании со своим парламентом, президентом, вооруженными силами и другими атрибутами государственности. Не принималось во внимание, что это была не ярко выраженная воля народов региона, а попытка определенных групп из интеллигенции Северного Кавказа создать и осуществить проект государственного устройства, который был далек от реальности. У них не было никакой легитимации, какого-либо мандата, выданного посредством выборов. Информация, касающаяся Конфедерации, выходила на первый план как только в регионе создавалась кризисная ситуация. Последствием же деятельности организации явилось то, что это лишенное всякой основы, беспомощное образование все-таки смогло сыграть негативную роль в кавказских конфликтах.

Как мы видим, идея Единого Кавказского Дома, вседствие ряда причин, какого-нибудь значительного веса не обрела. Хотя нельзя отрицать, что у этой идеи есть определенный потенциал со-адаптации конфессий и этнокультур. Это подтолкнуло политиков к поиску аргументов, говорящих в пользу нереализованной идеи общекавказского единства. Приведем один характерный отрывок из выступления в ту пору Председателя Парламента Грузии на проведенной в Тбилисском Государственном Университете в 1997-1998 годах конференции:

“Кавказское единство это не только политическая концепция. Фактически Кавказ – это разнообразное и в то же время омогенное образование, феномен, который формировался в течение веков и тысячелетий, который обладает четко определенными аутентичными социальными и культурными институтами… Это дает нам возможность вести речь о феномене единой Кавказской цивилизации, продукты которой – кавказские народы – несмотря на религиозные и этнические различия, объединены целым рядом общих ценностей и общей ментальностью”.

Приход к власти администрации Б. Обамы сопровождался большими надеждами в плане радикального изменения военной стратегии США, зашедшей в тупик при предыдущем президенте. Эти ожидания касались, прежде всего, двух аспектов военной политики Вашингтона – военного строительства и контроля над вооружениями.

Военное строительство

Ближайшие перспективы строительства вооруженных сил США были определены еще в заявлениях министра обороны США Р. Гейтса на слушаниях в сенатском комитете по делам вооруженных сил (27 января 2009 г.) и на специальном брифинге в Пентагоне (6 апреля 2009 г.). Отдельные аспекты этого вопроса освещались также в докладах Пентагона конгрессу о военной мощи Китая и ситуации в Ираке, опубликованных в начале 2009 г. Наконец, в мае 2009 г. последовал официальный запрос Пентагона в конгресс относительно бюджета на 2010 г.

Анализируя содержание этих документов, а также практические действия администрации Б. Обамы, нельзя не отметить стремление последней к существенному обновлению своей военно-политической стратегии по сравнению с предшествующей администрацией.

В частности, президент Б. Обама и министр обороны Р. Гейтс подчеркнули, что военное строительство должно проходить в соответствии с реальными потребностями вооруженных сил (ВС) и угрозами национальной безопасности США, а не мифическими целями, унаследованными по инерции со времен «холодной войны». В этом направлении планируется сделать особый акцент на подготовку к противоповстанческим и антитеррористическим операциям, а не полномасшабным боевым действиям против регулярной армии противника. Так, вместо разработки и принятия на вооружение дорогостоящих боевых систем, предназначенных для ведения полномасштабных войн с регулярными силами противника, нужно оружие, способное уничтожать врага в антиповстанческих и контртеррористических операциях. Соответствующим образом будет продолжена реформа сил передового базирования США, развивающая планы «трансформации» Д. Расмфелда (министра обороны при Дж. Буше-младшем): упор на применение высокомобильных подразделений специального назначения, а также сил, обученных эффективно нести охрану военных и гражданских объектов в условиях высокой активности террористов.

Среди геополитических факторов, влияющих сегодня на планы Б. Обамы в области военного строительства, необходимо отметить следующие:

Планы вывода к 2011 г. американских войск из Ирака и перенесение основной тяжести военных действий на Афганистан.
Усиление ядерной угрозы со стороны Северной Кореи и Ирана.

Усиление ряда региональных «игроков». Речь идет о России после войны с Грузией и Китае, активно проводящем модернизацию своих вооруженных сил.

Как отмечают американские военные специалисты Дж. Гэрэмоун (Jim Garamone), С. Бланк, эти геополитические вызовы заставили американское военное руководство обратить внимание на развитие обычных вооруженных сил, которые требуются для продолжения военных действий на Среднем Востоке и для сдерживания военных угроз в других регионах мира.

В развитии обычного компонента ВС отмечаются следующие приоритеты:

Сухопутные силы. Планируется к концу 2010 фин.г. довести количество боевых бригадных группировок (ББГ), являющихся частями постоянной боевой готовности и основной ударной силой в локальных войнах, с 42 до 45 (общей численностью 562 тыс. чел.). В то же время их количество не достигнет планировавшегося ранее уровня в 48 ББГ. Пентагон также собирается несколько снизить боевую нагрузку на ББГ: те из них, что пробыли в зоне боевых действий один год, должны отдыхать не менее двух лет.

Еще одна ударная сила США, активно используемая в боевых действиях за рубежом, – Корпус морской пехоты – также будет укреплена и расширена. Численность корпуса в 2010 фин.г. достигнет 202 тыс. чел., его подразделения будут также технически переоснащены. Уже удалось интегрировать тактическую авиацию ВМФ и морской пехоты, что дало весомую экономию средств. С учетом афганского опыта увеличивается количество пехотных и разведывательных подразделений на12%, а также аэромобильной пехоты на 25%.

Продолжает расти значение сил специальных операций, которые сосредоточены на решении специфических и наиболее сложных задачах. Среди них проведение долговременных, непрямых и тайных операций в сложных политических условиях; обнаружение и нейтрализация оружия массового уничтожения (ОМУ) на территории противника; борьба с международным терроризмом. Военная стратегия США предполагает использовать эти силы одновременно в нескольких десятках стран, уделяя особое внимание Среднему Востоку, Азии, Африке и Латинской Америке. Основной бюджет сил специальных операций только в 2001-2006 г. возрос на 82%, не считая расходов на развитие агентурной и технической разведки. Статус сил специальных операций значительно повысился. Если раньше они выполняли миссии в интересах региональных командований, то при Дж. Буше-мл. командование специальных операций самостоятельно отвечает за глобальные операции, в том числе по борьбе с терроризмом.

Реформы в сухопутных войсках потребуют дополнительного финансирования. В 2010 фин.г. на эти цели будет выделено на 11 млрд. долл. больше, чем в текущем году.

Повышается роль Национальной гвардии и Национального резерва как в деле охраны внутренней безопасности США, так и мобилизации контингента для службы за рубежом. Принято решении о снабжении их военной техникой и боеприпасами на том же уровне, что и действующей армии. В 2009 фин.г. на эти цели должно быть истрачено 6,9 млрд. долл. Согласно планам Пентагона, Резерв перестал быть просто стратегическим запасом живой силы. Его готовят к непосредственному участию в боевых действиях. В случае значительного увеличении нагрузки на действующие части Резерва будут использоваться для ротации на поле боя, чтобы не снижать темпа операций. Подобный опыт нарабатывается в Ираке и Афганистане.

Отметим, что в то время как сухопутные силы будут активно развиваться, ВВС и ВМФ США подвергнутся оптимизации и даже некоторым сокращениям.

Военно-воздушные силы. Их численность на 2010 фин.г. планируется в 332 тыс. чел. В 2010 фин.г. планируется снять с вооружения 250 тактических истребителей-бомбардировщиков. Р. Гейтс рекомендовал ограничить программу строительства истребителя-бомбардировщика Ф-22-Raptor численностью в 187 самолетов. Ф. Закария считает это решение абсолютно правильным, т.к. это очень дорогостоящая (каждый самолет стоит 350 млн. долл.) и неэффективная программа (Ф-22, прежде всего, предназначен для ведения воздушного боя с самолетами противника, но такие функции вряд ли понадобятся ВВС США в ближайшем будущем). Как и многие члены конгресса, председатель комитета по делам вооруженных сил палаты представителей Айк Скелтон (Ike Skelton) считает, что это решение администрации Б. Обамы вызовет резкое сопротивление со стороны ВПК и той части конгресса, которая отражает интересы военно-промышленного лобби (особенно из штатов Джорджия и Коннектикут, где производятся компоненты Ф-22).

Пентагон также заявил о намерении не закупать 23 вертолета для президентских охраны и эскорта стоимостью 13 млрд. долл.

В то же время Р. Гейтс заявил о намерении администрации увеличивать закупки истребителя-бомбардировщика пятого поколения Ф-35, который, по мнению специалистов, более адекватно отвечает будущим потребностям американских ВВС. Если в 2009 фин.г. должно быть закуплено 14 самолетов на сумму в 6,8 млрд. долл., то в 2010 фин.г. – 30 самолетов на сумму в 11,2 млрд. долл. За последующие пять лет планируется закупка 513 Ф-35, а всего на вооружение ВВС США поступят 2443 таких самолета.

В 2010 фин.г. Пентагон также планирует приобретение 31 самолетов палубной авиации Ф-18. Предусматривается также постепенная замена нынешнего устаревшего флота самолетов-заправщиков на новые заправщики типа КС-Х. Планируется довести численность военно-транспортной авиации до 205 самолетов типа С-17.

США также планируют увеличить количество специалистов в области информационных технологий, служащих в ВВС. Если сейчас ВВС готовят по 80 специалистов подобного профиля в год, то к 2011 г. их ежегодный выпуск вырастет до 250 чел. Очевидно, это связано не только с возрастанием роли воздушно-космических сил, но и с изменениями в «стратегической триаде», согласно которым информационные операции возведены в ранг стратегических.

Американские военные аналитики констатируют факт снижения финансирования системы ПВО США (включая ПРО) как на территории страны, так и на зарубежных театрах военных действий. С одной стороны, планируется в 2010 фин.г. увеличить на 700 млн. долл. финансирование таких нестратегических программ ПРО, как наземная THAAD и морского базирования SM-3 (на базе 6 эсминцев типа Aegis). С другой стороны – общий бюджет программ ПРО уменьшится в следующем году на 1,4 млрд. долл. Сразу после обнародования планов администрации Б. Обамы группа сенаторов, представляющих обе партии, выступила с письмом протеста, настаивая на необходимости продолжения программ ПРО в свете опасности, проистекающих от КНР, КНДР и Ирана.

Военно-морские силы США. Администрация Б. Обамы пока не имеет конкретных планов развития ВМФ (за исключением ряда небольших – «точечных» – программ). Так, Пентагон планирует отложить на неопределенное время модернизацию авианосного (указано лишь, что после 2040 г. США будут иметь 10 авианосцев) и амфибийного флотов США. Численность ВМФ на 2010 фин.г. планируется в 328 тыс.

Как представляется, все виды ВС США сохранят преемственность своего развития по ряду направлений, заложенных программой «трансформации» и нашедших отражение во многих доктринальных документах. Важным приоритетом останется улучшение экспедиционных возможностей – способности действовать автономно на удаленном ТВД. Это значит, что экспедиционные силы должны быть готовы к проведению незапланированных операций против уклоняющегося противника, в неблагоприятных условиях, при неполноте информации о противнике и независимо от локальной военной инфраструктуры.

Другое направление состоит в ориентации на проведение «совместных операций». Они считаются наиболее эффективным видом боевых действий в настоящих и будущих войнах. Войска меняют организационную структуру по типу бригадной и получают информационно-технические средства автоматизированного управления боевыми действиями C4ISR (command, control, communications, computers, intelligence, surveillance, reconnaissance) для достижения функциональной и организационно-штатной универсальности. Это подразумевает способность выполнить любые миссии (от гуманитарных акций до прямых военных действий) и варьировать в своем составе необходимые для конкретной операции силы и средства различных видов войск без предварительного боевого слаживания. «Совместные операции» призваны обеспечивать опережение противника в принятии решений, учитывать динамику боевых действий «в режиме реального времени» и более гибко управлять войсками18. В конечном счете в Пентагоне рассчитывают решать военные задачи относительно меньшими силами по сравнению с любым вероятным противником.

«Вооруженные силы военного времени». Ставится задача организовать эти силы и снабдить их необходимым вооружением таким образом, чтобы они могли наиболее эффективно выполнять свои задачи. В частности, планируется:

Увеличить на 2 млрд. долл. финансирование программ в области разведки, наблюдения и раннего обнаружения (прежде всего, принятие на вооружении 50 новых самолетов-беспилотников типа Predator).

Продолжить закупки защищенных от мин автомобилей (Пентагон уже поставил 12 тыс. таких машин в Ирак).

Закупка в 2010 фин.г. 2-3 катеров береговой обороны для ведения противоповстанческой борьбы в прибрежных водах (общий масштаб программы – 55 катеров).

Увеличение численности сил специального назначения на 2800 чел. и их радикальное перевооружение и переобучение.

Эти меры позволят приобрести США реальный военный потенциал, необходимый для выполнения стоящих перед ними конкретных боевых задач.

По мнению военных экспертов, стратегические силы США при Б. Обаме не претерпят существенных изменений, если не считать естественного сокращения арсеналов СНВ из-за их старения. Планируется лишь (начиная с 2010 г.) постепенная замена устаревших стратегических подлодок класса «Огайо». Планы по разработке нового стратегического бомбардировщика отложены на неопределенное время.

Внимание экспертов привлекло намерение администрации Б. Обамы радикально изменить систему закупки вооружений с целью повысить степень ее эффективности и оживить борьбу с коррупцией и бюрократизмом. В 2010 фин.г. закупки вооружений будут сокращены более чем на 40 млрд. долл. В Пентагоне планируется создать новую (и более централизованную) административную структуру, ведающую закупками. Нынешних 11 тыс. чиновников, работающих в министерстве обороны по контракту, планируется превратить в государственных служащих. К 2015 г. численность этих служащих планируется довести до 20 тыс. (4100 чел. планируется принять на работу уже в 2010 фин.г.). По мнению ряда экспертов (Ф. Закария, Дж. Гэрэмоун), эти меры вряд ли приведут к повышению эффективности работы службы закупок Пентагона, наоборот, они могут обернуться еще большим бюрократизмом.

Обращает на себя внимание усиление социальных аспектов военного бюджета США:

На 300 млн. долл. будет увеличена программа помощи раненым и инвалидам военных кампаний. Всего в 2010 фин.г. на цели военного здравоохранения будут потрачены 47 млрд. долл.

На 200 млн. долл. увеличивается программа помощи семьям военных, а также обеспечения их жильем и образованием. На эти цели в 2010 фин.г. будет потрачено свыше 13 млрд. долл.

По причине увеличения социальных расходов общий объем военного бюджета США согласно его проекту на 2010 фин.г. должен был не только уменьшиться, а даже слегка возрасти (несмотря на сокращение военных закупок). Он должен был составить 534 млрд. долл. (664 млрд. долл. с военными расходами на войны в Ираке и Афганистане) по сравнению с 513 млрд. долл. (и 662 млрд. долл. соответственно) в 2009 фин.г. Конгресс же, принявший в октябре 2009 г. окончательный вариант бюджета, увеличил его еще больше – до 550,2 млрд. долл. (и 680,2 млрд. долл. с военными расходами на зарубежные операции).

Контроль над вооружениями

Многие эксперты предрекали, что при Б. Обаме оживится процесс контроля над вооружениями (как обычными, так и стратегическими). С самого начала своего правления Б. Обама предлагал России сократить стратегические наступательные вооружения (СНВ) на 80%. На лондонском саммите было принято заявление о том, что Россия и США готовы сократить СНВ ниже уровня 1700-2200 ядерных боезарядов. Эксперты обращают внимание, что это ниже уровня, указанного в соглашении по СНВ 2002 года. На московском саммите (июль 2009 г.) и во время визита Д.А. Медведева в США (сентябрь 2009 г.) эти намерения были подтверждены.

Большинство экспертов и политиков (даже из оппозиционного Б. Обаме республиканского лагеря) весьма позитивно отнеслись к этой инициативе. Так, член сенатского комитета по иностранным делам республиканец Ричард Лугар (Richard Lugar), комментируя итоги встречи Медведева-Обамы, заявил, что давно ожидал возобновления диалога между РФ и США в сфере сокращения СНВ.

Однако большинство экспертов сомневается, что новое соглашение по СНВ, если речь действительно пойдет о таком радикальном ядерном разоружении, будет подписано скоро (поначалу его подписание планировалось в конце 2009 г.). Дело в том, что такое резкое сокращение стратегических вооружений при одновременном создании американской системы ПРО (если работы по ней будут продолжены) ставит в невыгодное положение Россию, ибо ее возможности для нанесения ответного удара (в случае превентивной атаки США) серьезно сужаются. Даже на уровне обсуждения самой идеи о глубоких сокращениях СНВ в преддверии лондонского саммита эта инициатива вызвала резкое сопротивление со стороны российских военных. На московской встрече президенты подписали заявление, в котором подчеркивается взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями, но окончательной ясности о судьбе американской ПРО в Европе оно так и внесло (до сентябрьского решения Б. Обамы о ее замораживании).

Еще одна проблема связана с тем, что при таких радикальных сокращениях арсенала СНВ существенно возрастает роль ядерных потенциалов других держав (Китай, Англия, Франция). Комментируя планы Медведева-Обамы о резком сокращении СНВ, А. Рар отметил: «Я сомневаюсь, что это возможно, потому что вопрос сам по себе сложный. Нельзя забывать о том, что в области ядерных вооружений Китай сегодня дышит России в затылок. Также Москве на переговорах с Вашингтоном следует учитывать тот факт, что атомный арсенал должен защищать ее не только от Америки, но, может быть, от теоретических угроз со стороны других стран». Как и другие эксперты, А. Рар предрекает, что эти переговоры с Америкой будут достаточно трудными, помимо концептуальных вопросов, их участникам предстоит решить много технических деталей.

Либерально настроенные эксперты и политики США и Европы с оптимизмом воспринимают высказывания Б. Обамы в отношении дальнейшего сотрудничества с Москвой в сфере контроля вооружений. В первую очередь, это вопрос о ПРО, где американский президент – в отличие от своего предшественника Дж. Буша-младшего – провозгласил идею совместного создания противоракетной обороны для защиты от так называемых государств-изгоев, которые могут угрожать в равной мере и России, и Европе, и США. Так, А. Рар отмечал: «Я думаю, по финансовым причинам, которые абсолютно понятны – в Америке сегодня тоже не хватает денег на многое, – процесс размещения элементов противоракетной обороны в Чехии и Польше будет приостановлен. Американцы, судя по высказываниям самого Обамы, могут согласиться на базе радара в азербайджанской Габале начинать совместные действия в области противоракетной обороны с Россией. Причем в более доверительных тонах, чем это наблюдалось за последние годы».

В то же время более консервативно настроенные эксперты (скажем, профессор Института стратегических исследований при Колледже армии (сухопутных сил) США С. Бланк, сотрудник Джорджтаунского центра стратегических и международных исследований З. Бжезинский и пр.) весьма скептически оценивали перспективы свертывания работ в Польше и Чехии, а также создания паневропейской системы ПРО с участием России. Они отмечали, что администрация Б. Обамы вряд ли решится на конфликт с той проатлантической частью восточно- и центрально-европейской элиты, которая заключала соглашения о размещении элементов системы ПРО на своей территории. Во внутриполитическом плане отказ США от этих планов означал бы для нее серьезное политическое поражение. К тому же, степень доверия между РФ и США в области военно-стратегического сотрудничества не настолько высока, чтобы всерьез думать о создании совместной системы противоракетной обороны.

Почувствовав угрозу своим позициям, ряд восточно- и центрально-европейских политиков, вовлеченных в сделку по ПРО, обратились с открытым письмом к Б. Обаме, в котором они предостерегали президента США от принятия односторонних мер в отношении системы ПРО. Комментируя это письмо, бывший министр иностранных дел А. Ротфельд достаточно жестко заявил: “Мы не против пересмотра соглашения по созданию системы противоракетной обороны. Они [США] могут даже подключить к этому русских, но они должны с уважением относиться к Польше и остальным партнерам. Без нас нельзя решать ничего, что имеет к нам отношение”.

Как бы отвечая на эти претензии восточноевропейских союзников, главный специалист по России Совета национальной безопасности США Майкл Макфол заявил: «Мы не собираемся заверять, успокаивать, уступать или торговаться с русскими по вопросам, касающимся расширения НАТО или противоракетной обороны». Кроме того, он объединил «национальные интересы» США по этим вопросам с «интересами наших союзников в Европе». Это заявление было интерпретировано в Москве как неготовность администрации Б. Обамы вести переговоры по вопросам, являющимся наиболее важными для России.

Российская сторона также обратила внимание на то, что в заявлении министра обороны США Р. Гейтса от 6 апреля 2009 г. о проекте военного бюджета на 2010 г. ничего не говорилось о свертывании планов по строительству элементов ПРО в Европе. Там лишь упоминается о замораживании ряда программ НИОКР в области ПРО и об отказе от развертывания дополнительных ракет-перехватчиков на Аляске. Сокращения по программе ПРО составят 1,4 млрд.долл. Однако, по мнению ряда экспертов (скажем влиятельного военного аналитика, ведущего специальной передачи на CNN, бывшего редактора журнала «Foreign Affairs», Фарида Закария), эти инициативы Р. Гейтса означают, скорее, оптимизацию, чем свертывание программы ПРО. Тем не менее, сразу после обнародования заявления Р. Гейтса двухпартийная группа сенаторов (включая обоих сенаторов от штата Аляска) обратились к Р. Гейтсу с письмом, в котором настаивали на его отказе от планов урезания программы ПРО.

Сам президент Б. Обама в одном из своих интервью был вынужден признать, что он и его «команда» недооценили силу лоббистов от ВПК, которые привыкли биться за любую из сокращаемых военных программ, что делает переговоры о сокращении стратегических вооружений и других мерах контроля над вооружениями более проблемными и затяжными. Неслучайно, сразу же после лондонской встречи с Д.А. Медведевым из окружения Б. Обамы пошли «утечки» о необходимости замедления разработки новых соглашений в области контроля над вооружениями и переносе сроков заключения договоренностей в этой области.

И, тем не менее, несмотря на сопротивление Варшавы, Праги и собственных «ястребов», у Б. Обамы хватило политической воли, чтобы принять решение о замораживании ПРО в Восточной Европе. Он мотивировал это тем, что Иран, против которого официально задумывалась эта система, еще долгое время не сможет разработать баллистические ракеты большой дальности, способные достичь Европы.

Однако многие эксперты считают, что на этом далеко не поставлена точка в истории с ПРО, да и Б. Обама не так однозначен в своих инициативах. Речь может идти о скором размещении наземного противоракетного комплекса THAAD в Турции, Израиле, Румынии и ПРО морского базирования Standart Missile SM-3 (для перехвата ракет малой и средней дальности на начальной и полетной траектории полета), устанавливаемых на эсминцах Aegis (Иджис) в акваториях Средиземного и Черного морей. В принципе высокая мобильность позволяет размещать системы ПРО морского базирования практически в любой точке Мирового океана. Дальность действия радаров, устанавливаемых на Aegis, составляет 500 км. По заявлению заместителя председателя ОКНШ Дж. Картрайта, в 2018 г. планируется размещение ракет SM-3 block-2 (с увеличенной дальностью перехвата) в Средиземном море, в Персидском заливе и в морях Северной Европы.

Кроме того, в США ведутся работы по созданию лазерного оружия, причем, в качестве несущей платформы используется Боинг-747. Несколько специально оборудованных самолетов такого типа будут способны перехватывать ракеты в радиусе нескольких сот километров. В перспективе лазерное оружие может использоваться не только для мониторинга в прибрежной зоне, но и в случае пусков баллистических ракет со стратегических подводных лодок.

Хотя все указанные системы относятся к классу ТВД, не следует приуменьшать их значимость. Отработанные по отдельности, они затем послужат лишь элементами в планах создания национальной и затем глобальной ПРО, включающей космические, воздушные, морские и наземные компоненты. Такая система планируется эшелонированная, когда средства поражения разделены на эшелоны по типам целей и рубежам перехвата (layered versatile adaptive system, LVAS). Для этого в США разрабатываются две системы спутников (на высокой и низкой орбите), которые предназначены для обнаружения, сопровождения и определения параметров ракетных пусков.

Спутниковые системы, снабженные лазерной системой связи, будут отслеживать перемещение мобильных наземных объектов в инфракрасном диапазоне. Это позволит вести наблюдение при плохой погоде. Кроме того, отрабатываются технологии для размещения лазерного оружия в космосе. Считается, что развернутая в космосе группировка из 12 боевых лазеров будет способна перехватить 5 пусков баллистических ракет в глобальном масштабе или 10 пусков на территории одного ТВД. Некоторые из этих программ приостановлены из-за недостатка финансирования и технических проблем. Но планы по созданию глобальной ПРО в США еще не отменяли. В этом смысле сегодняшний диалог по проблеме ПРО следовало бы вести не в надежде на добрую волю президентов Б. Обамы и Д. Медведева, а с учетом перспектив военной стратегии США, направленной на создание инфраструктуры для нанесения быстрого «глобального удара» на поражение: в любых условиях, по любому противнику и в любой точке планеты.

Именно об этом буквально на следующий день после заявления Б. Обамы о свертывании ПРО в Восточной Европе Р. Гейтс поспешил заявить, что США и их союзники в Европе нуждаются в более совершенной системе ПРО и что решение об отказе от ее создания в нынешнем варианте не было уступкой Москве. «Отношение России и ее возможная реакция не играли роль в моих рекомендациях президенту по данному вопросу. Конечно, принимая во внимание враждебность России к американской ПРО в Европе, если русское руководство примет план, тогда это будет неожиданностью и приветствуемым изменением политики с их стороны», – заключил Гейтс. Правда, сам Б. Обама заявил, что при принятии своего решения он учитывал позицию России по ПРО.

В октябре 2009 г. последовали разъяснения по поводу глобальной ПРО от заместителя министра обороны США А. Вершбоу (бывший посол в России): «Через 10 лет эта новая система будет включать элементы ПРО, которые будут базироваться и на море, и на суше. Сухопутные системы на ранних стадиях будут установлены в Юго-восточной Европе, позже – в Центральной и Северной Европе. Польша – первый кандидат на размещение элементов новой системы ПРО». По сообщению министра обороны Польши С. Комаровски, уже последовало предложение США разместить в Польше командные пункты для управления ракетами SM-3 морского базирования. Пентагон не исключает, что элементы ПРО (радары) появятся и на Украине.

Таким образом, предложения Б. Обамы относительно свертывания программ ПРО в Польше и Чехии оборачиваются еще более невыгодными для России перспективами. В то же время Б. Обама не только успел выступить как миротворец, но и немедленно получить Нобелевскую премию мира. Все это выглядит как PR-кампания, призванная в перспективе помочь навязать невыгодные для Росси условия по новому договору СНВ, ПРО и обычным вооружениям.

Конечно, к числу дипломатических побед РФ можно отнести согласие Б. Обамы поработать над ратификацией Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (1996 г.), который был подписан США, но не ратифицирован американским сенатом ни при Б. Клинтоне, ни при Дж. Буше-младшем из-за преобладания там оппозиционных договору сил.

Наибольшее согласие между Д. Медведевым и Б. Обамой вызвала необходимость сотрудничества двух стран в области ядерного нераспространения. Этот вопрос являлся одним из приоритетных в диалоге двух лидеров. РФ И США высказались за продолжение шестисторонних переговоров по ядерной проблеме КНДР, согласившись, что запуски Пхеньяном баллистических ракет в апреле 2009 г. нанесли ущерб миру и стабильности в регионе. Что касается Ирана, то обращает на себя внимание менее агрессивный тон Б. Обамы в отношении его ядерной программы, чем Буша-мл. Президенты РФ и США подчеркивают, что никто не лишает Иран его права на мирный атом, но резолюции СБ ООН и требования МАГАТЭ надо выполнять. При этом Тегеран заверили, что его проблему Москва и Вашингтон планируют решать сугубо дипломатическими методами (заметная разница по сравнению с администрацией Дж. Буша-мл., предпочитавший язык угроз). “Кардинальное отличие этих консультаций, – говорит помощник президента РФ Сергей Приходько, – то, что они настроены на результат, а не на заявку, как у предшественника Обамы”.

На лондонском саммите (апрель 2009 г.) президенты РФ и США сделали почти сенсационное заявление, касающееся перспектив всеобщего ядерного разоружения. “Мы заявили о приверженности наших стран цели достижения свободного от ядерного оружия мира”, – подчеркнули лидеры двух стран.

Однако, амбициозное заявление двух президентов относительно построения в будущем мира, свободного от ядерного оружия, было воспринято мировым экспертно-аналитическим сообществом весьма скептически. Как показывает исторический опыт, подобные заявления заканчиваются безрезультатно. Единственный положительный эффект таких заявлений – это психологическое давление на страны, незаконно приобретшие ядерное оружие. В целом скептически оценивая заявление Медведева-Обамы, А. Рар, вместе с тем, отмечает: «Но факт есть факт, США и Россия готовы двигаться, пусть пока очень медленно, к безатомному миру. Это обнадеживает, потому что такой политикой они, естественно, создают давление на такие государства, как Северная Корея, Пакистан и Индия, призывая их не вооружаться, а наоборот, снижать свой атомный арсенал».

Суммируя сказанное, отметим, что становление военно-политического курса 44-го президента США носило затяжной и противоречивый характер, поскольку оно происходило в сложных и неопределенных внутри- и внешнеполитических условиях. «Наследие» стратегических планов предыдущего президента, направленных на глобальное превосходство и доминирование, по-прежнему дает о себе знать и имеет солидную поддержку внутри политических кругов США и военно-промышленного комплекса. Об этом же говорит и сохранение на посту министра обороны Р. Гейтса, продолжавшего реформы Д. Рамсфелда (администрация Дж. Буша-младшего).

Все это наложило отпечаток на конкретные действия новой администрации, придав им известные непоследовательность, хаотичность и пассивность. «Команда» Б. Обамы так и не смогла выработать строго выверенную, последовательную и рассчитанную на долгосрочную перспективу военно-политическую стратегию, хотя по отдельным направлениям характер внешней политики новой администрации постепенно проясняется. Остается большой вопрос, сумеет ли Б. Обама действительно пересмотреть военно-политическую стратегию США, или вынужден будет пойти на уступки «ястребам». И тогда гегемония просто получит новую «упаковку», либеральную по форме и имперскую по содержанию.

В.Н. Конышев

А.А. Сергунин

Автор: Сергунин Александр

О позиции России по компромиссному варианту Швейцарии Грузия узнала из прессы.

Как заявила после распространения информации Заместитель Министра Иностранных дел, “Российская сторона согласилась принять предложение Швейцарии, которое на минувшей неделе приняла Грузия. Если это так, то данный мониторинг в первую очередь означает расположение международных наблюдателей во главе и в конце торгового корридора, и во вторую очередь – предусматривает возможность обмена электронной информацией”.

За распространенным заявлением последовала реакция Российской стороны, Руководитель Российской делегации Максим Медведков:

“Согласованный проект основан на предложенной нами концепции и не выходит за рамки принципиальной позиции России. Он соответствует существующим в регионе новым реалиям и не противоречит нормам Международной Торговой Организации”.

Желание России присоединиться к Всемирной Торговой Организации насчитывает 18-летнюю историю, хотя столько же насчитывает и мнение, которое ставит под сомнение желание России реально присоединиться к ВТО.

Если в 2009 году главной причиной безуспешных 18-летних переговоров Премьер-Министр России называл отсутствие политической воли ведущих западных стран, к началу 2011 года стало очевидным, что положение дел резко изменилось. Визит Джозефа Байдена в Москву 9 марта можно считать наглядным подтверждением этому. Присоединение России к организации, члены которой производят 95% мировых коммерческих операций, стало привлекательным и для запада.

Поддержка одной из критически настроенных сил на этом пути имело и имеет для России особое значение. В условиях этой новой реальности вопросы, немедленно возникшие в Грузинском обществе, кажутся естественными.

1. Выдержит ли Грузинская дипломатия давление со стороны западных партнеров, и в первую очередь – стратегического партнера, США с целью убедить руководство Грузии не мешать вступлению России в ВТО.

2. Какова будет цена, которую Грузинская сторона получит в случае положительного решения вопроса?

Решению США поддержать вступление России в ВТО предшествовала заявленная политика “Перезагрузки” в Российско-Американских отношениях, согласие России на введение новых, достаточно тяжелых, санкций против Ирана, достигнутые на Афганском направлении соглашения и наконец, молчаливое согласие России на проведение операции НАТО в Ливии. Насколько США и союзники в Европе упорно продолжали процесс расположения антиракетного щита, настолько появлялась необходимость проведения с их стороны встречных шагов в сторону России. По-всей видимости, последнее, как своего рода обязательство, нашло отражение в поддержке стремления России присоединиться к ВТО.

Если полагаться даже на поверхностный анализ западной и российской прессы, ожидания грузинской стороны по части оказания давления оправдались.

Требование Грузии, озвученное в первой половине текущего года, о транспарентности пропускных пунктов у р.Псоу и Рокского тоннеля, а также допуске Грузинской таможенной службы, сегодня видоизменилось и оценивается как сделанный грузинской стороной компромиссный шаг.

Торнике Гордадзе, Заместитель Министра иностранных дел Грузии:

“Будет производиться мониторинг всех грузов, пересекающих международно признанную Грузино-Российскую границу, чего до сегодняшнего дня не делалось. Данный мониторинг будут проводить международные наблюдатели. Достигнуто соглашение о технологии, с помощью которой будет обмениваться информация Этим соглашением опровергаются всякого рода попытки политизировать данный вопрос и перевести кго в рамки дискуссии о статусе”.

Хотя Российская сторона не говорила о введении международных наблюдателей по периметру границы, что было декларировано Грузинской стороной.

Нино Каландадзе, Заместитель Министра иностранных дел Грузии:

“Для нас главным требованием было, чтобы не производилось дифференцирование между оккупированной и неоккупированной частями Грузии”.

Согласие России на введение международных наблюдателей на маждународно-признанную Российско-Грузинскую границу по-меньшей мере принижает Российское признание сепаратистских Абхазии и Южной Осетии. Кроме того, Россию пугает и то, что сама может предстать инициатором постановки под сомнение т.н. “суверенитета” сепаратистов. В условиях нарастающих антироссийских настроений, в Абхазии будет сложно понять данный шаг со стороны Москвы.

По-видимому, в компромиссном варианте Грузинской стороны все еще оставались неприемлемые для Москвы моменты. За несколько часов до приезда Президента Швейцарской конфедерации из России в Тбилиси, в российской аналитической прессе появились статьи и комментарии высокопоставленных чиновников и приближенных к правительственным кругам экспертов.

Аркадий Дворкович, помощник Дмитрия Медведева:

1. “Установление Грузинского таможенного контроля на границе России с Абхазией и Южной Осетией как условие вступления России в ВТО-не рассматривается”.

2. “В проектном документе, который рассматривался на вчерашней встрече Президентов России и Швейцарии, никаких ссылок на таможенный контроль границ с Абхазией и Южной Осетией не было. Документ предусматривает иные механизмы”.

Андрей Епифанцев, руководитель аналитического “Alte et Carte”:

“Предложенный Швейцарской стороной компромиссный вариант российско-грузинского соглашения по вступлению России в ВТО содержит принципиально неприемлимые для Москвы условия и должно быть игнорировано. Грузия и Абхазия независимые государства, соответственно их границы с Россией это границы суверенных государств и международным наблюдателям там не место”.

В тот же день стала известной оффициальная позиция де-факто руководства Абхазии:

МИД Абхазии: Сухум не потерпит наблюдателей.

Уже 2 ноября становится известным, что т.н. международный мониторинг на границах будут осуществлять частные компании, а Грузинская и Российская сторона будут отправлять информацию в интегрированную базу данных ВТО. Факт, что несмотря на достигнутое соглашение, у России разные торговые режимы с Абхазией, Южной Осетией и остальной Грузией.

Для США не должен являться виртуальной категорией международный авторитет, который серьезно пострадал в результате августовской войны 2008 года, так как стратегическое партнерство Грузии с США не оказалось достаточной гарантией безопасности. Следовательно, полное пренебрежение интересами Грузии и вступление России в ВТО, будет способствовать укреплению в мире мнения, что США не могут защитить интересы союзников и, более того сотрудничество с ними, к тому же, несет в себе опасность.

P.S.

“Наш институт работает над различной тематикой, а данный материал представляет собой попытку популяризации этих тем с целью привлечь внимание общества и способствовать дискуссии среди широких масс на темы, которые считает важными и которые должны оказываться в центре внимания нашего общества. Соответственно, финансированные при поддержке Евразийского Фонда данные аналитические видеосюжеты не являются окончательным продуктом Института. Мы продолжаем работу над этими вопросами.”